Интересно быть антирейдером

– Как-то в интервью нашему журналу мы говорили о ситуации с земельным налогом. Ваша фирма первая успешно оспорила постановление правительства области о кадастровой стоимости земли. Что за последние полгода изменилось в этом вопросе?
– После того решения суда было принято несколько новых постановлений правительства. Не могу сказать, что в результате решены все проблемы землевладельцев, но определенная ясность в этом вопросе теперь появилась.
Я всегда был против того, чтобы этот сугубо экономический вопрос превращали в политический. Были попытки на примере нашего первого решения признать само постановление правительства и все последующие недействительными, тем самым в целом по области отменить установленные размеры кадастровой стоимости земельных участков. Нельзя брать и огульно оспаривать одно за другим постановления правительства области, ни к чему хорошему это не приведет.
Одно дело, когда существенно нарушены экономические интересы конкретного землевладельца, когда кадастровая стоимость земли неоправданно завышена. В таких случаях нужно точечно по каждому конкретному объекту идти в суд, что мы собственно и делали. Другое — когда, пользуясь ситуацией, некоторые в принципе не хотят платить земельный налог — это уже перебор. Социальную ответственность бизнеса никто не отменял, и законно установленные налоги нужно платить.
– В прошлом номере мы писали о скандальной ситуации с бывшим управляющим балаковского Сбербанка Николаем Красовским, который занимался частным кредитованием бизнеса. Ваша компания фигурировала в статье, ваши юристы защищали в суде одного из должников. В обсуждении на форумах мнения разделились: одни защищали банкира, другие встали на сторону заемщика. Как вы сами оцениваете эту ситуацию?
– Давайте разделим: одна ситуация — один человек должен другому деньги — стандартные гражданско-правовые отношения, чистый бизнес, ничего личного, деньги нужно возвращать. Ничего крамольного в этом нет. Совсем другая — когда должностное лицо Сбербанка, системообразующего банка страны, принадлежащего государству, открывает у себя в кабинете частную лавочку и начинает лично выдавать кредиты. В этой ситуации владелец банка — государство — как-то должно реагировать.
Конечно, мнения по этой ситуации разные. Мы сталкивались с тем, например, когда судья говорит: «Да, юристы вы хорошие, но зачем так жестко поступили с Красовским, привлекли к делу федерацию, человека уволили…». Мы вообще не рассматриваем, хорошие мы или не хорошие, у нас есть клиент, и мы решаем в первую очередь задачи клиента. То, что при этом противная сторона получает увольнение или вообще отправляется за решетку — мы смотрим на это как на побочный эффект. Как в медицине человек пьет лекарства от гриппа, при этом на теле выступает какая-то сыпь — это побочное действие.
– Кризис продолжается, у многих фирм проблемы с ликвидностью и неплатежами. Насколько изменился характер проблем, с которыми обращаются в вашу фирму за последний год?
– Характер проблем меняется постоянно. 10 лет назад тоже был кризис, и было, например, много банкротств, больше споров по неплатежам. Потом ситуация выровнялась. Сейчас эта категория дел вновь в топе. Только сейчас еще много дел, которые называются рейдерством или так или иначе подходят под это определение. Когда у бизнеса возникают проблемы с ликвидностью, с перекредитованием — такие объекты становятся легкой мишенью для рейдеров. Сегодня достаточно иметь исполнительный лист на сравнительно небольшую сумму, чтобы заблокировать деятельность предприятия, арестовать счета, имущество и в конечном итоге забрать бизнес. Не секрет, что многие специализируются на этом.
Как пример, буквально в начале месяца пытались ввести процедуру банкротства в Пензе сети бензо- и газозаправочных станций, обладая исполнительным листом всего на 750 тысяч рублей. Для этого противники по этому же исполнительному листу с судебными приставами-исполнителями блокировали все счета бизнесменов и арестовали именно то имущество, под которое они планировали взять кредит для расчета с долгами. То есть в данной ситуации все действия кредитора были направлены на то, чтобы не дать возможности должнику рассчитаться с ним.
– Страх перед тем, что в один прекрасный момент могут прийти и отнять бизнес — один из самых больших и актуальных сегодня для многих бизнесменов. Есть какие-то общие рекомендации для бизнеса — как защититься от подобного нападения?
– Универсальных или, как вы говорите, общих рекомендаций в принципе существовать не может. Что нужно работать с юристами — это очевидно.
Если у вас бардак в реестре акционеров, вы автоматически становитесь более легкой добычей для рейдеров. Вы можете вести реестр сами либо передать в специализированную фирму — второй способ считается более надежным. Тем не менее, на территории Саратовской области есть случаи, когда реестродержатель ведет себя недобросовестно. Насколько я знаю, буквально сейчас в Саратове проходит проверка одного из крупных реестродержателей, и выявляются серьезные нарушения.
Если такой сильный страх у бизнесмена, нужно попросить квалифицированных юристов провести юридический аудит бизнеса, определить слабые места и начать их устранять. В каждом случае нужна своя стратагема. Простой пример: вы покупаете пакет акций, при этом никто не мешает провести проверку юридического и финансового состояния этого пакета. Юристы проанализируют ситуацию и подготовят заключение — это один вариант. Можно поступить интересней — создать искусственно спор по поводу своего пакета, провести его через суд и, помимо договора о покупке акций, получить на руки судебный акт, закрепляющий право собственности на них. В дальнейшем в случае каких-либо споров ваши позиции будут, как минимум, сильнее.
Ситуации бывают самые разные, все зависит от стратегии захвата, выстроенной конкретным рейдером. С учетом последней, собственно, мы и выстраиваем свою систему защиты.
– Может быть, ряд бизнесменов так поздно обращаются за помощью потому, что боятся посвящать в свои дела посторонних людей? Ведь бизнесмен не может быть до конца уверен, что юрист не воспользуется информацией как раз для рейдерской атаки на бизнес своего клиента.
– Действительно, бывают случаи, когда юрист днем консультирует клиента, а вечером встречается с его оппонентами и сливает информацию. Однако серьезный юрист, с историей, этого себе, конечно, никогда не позволит.
В юридическом бизнесе самое сложное — зайти на рынок и создать репутацию. Только после этого к тебе пойдут серьезные клиенты. И бывает, что одного некорректного поступка юриста достаточно, чтобы потерять большую часть клиентуры.
Поэтому, прежде всего, нужно обращаться в фирмы с хорошей историей и репутацией. При этом, наверное, не всегда стоит полностью доверять публикациям в прессе. Если где-то негативно отзывались о фирме, но при этом вы видите, что многие серьезные бизнесмены являются ее постоянными клиентами и доверяют свои дела — это более верный показатель.
– Я так понимаю, вы говорите, в том числе о недавней публикации в нашем журнале истории с балаковским бизнесменом Холмогоровым?
– У меня нет особых претензий к журналу по этой публикации, и на то есть две причины. Во-первых, итог ситуации, который был описан в одном из прошлых номеров — это правда. Другое дело, что начало истории и, собственно, мотивация всего произошедшего были изложены по версии Холмогорова — без нашей позиции. А именно в начале истории и кроется объяснение, почему наше поначалу нормальное сотрудничество закончилось «войной».
Если говорить о моей позиции в этой ситуации, то она проста: люди, изображенные потерпевшими, обратились к нам в фирму за решением целого ряда юридических проблем. Где-то в течение года мы довольно успешно работали, выиграв ряд споров по очень сложным корпоративным делам.
В результате с нами не расплатились, что, кстати, и подтверждено в прошлом материале. За что и были наказаны, может быть, даже довольно жестко. Я никогда и никому не спускал по жизни — ни в бизнесе, ни в политике, ни в личных делах.
Во-вторых, возвращаясь к определению репутации фирмы, здесь замечу, что на момент описанного конфликта у нас в работе было более десятка корпоративных споров. В совокупности активы клиентов, по сути, находившиеся в нашем распоряжении, на тот момент в сотни и сотни раз превышали стоимость того объекта. То есть на репутации фирмы публикация не отразилась.
– Какие-то еще интересные судебные прецеденты за прошедший год вам удалось создать?
– Таких резонансных дел, как спор по постановлению правительства Саратовской области по кадастровой стоимости земельных участков, за прошедший год было немного. Но это и не самоцель — вести те дела, о которых много говорят и пишут: такие случаи, скорее, исключение из правил. Наша основная работа — это разрешение конкретных экономических споров, вытекающих из корпоративных, налоговых и иных коммерческих отношений. Чаще там нужна приватность.
Интересный был спор по Санкт-Петербургу. Прежний и новый владелец контрольного пакета спорили за право получения дивидендов по акциям, начисленным до продажи пакета.
Было много интересных налоговых споров.
Много интересных дел по банкротству. Когда банкротство применяется не для ухода от обязательств или захвата предприятия, а именно, как и задумано законодателем, для оздоровления бизнеса. Быть рейдером, кстати, неинтересно — интересно быть антирейдером. Защищая чей-то бизнес от нападения, помимо всего прочего, получаешь какое-то моральное удовлетворение от правильности своего дела.

Сергей Фролов